Вход в систему
10
фев
2012
Литературные анекдоты в избе-читальне

Литературные анекдоты в избе-читальне


Сегодня в моей избе-читальне встреча с Даниилом Хармсом (Даниил Иванович Ювачёв). Он прожил короткую жизнь, всего 36 лет. Ушёл так рано из жизни по причине сталинских репрессий: на него писали доносы, за которым последовали тюрьмы, допросы, ссылки…
Лучезарные, весёлые, озорные рассказы и стихи Даниила Хармса раньше читала своим детям, они радовались и смеялись, даже не подозревая, что на самом деле у писателя жизнь была окрашена противоположными красками. За искромётным юмором и жизнеутверждающим оптимизмом его произведений невозможно было предположить трудности и лишения в жизни писателя.
разбушевался, что акушерка, принявшая меня, растерялась и начала запихивать меня обратно, откуда я только что вылез».

Наблюдательность, ироничность, чувство юмора - главные черты его творчества. Убедитесь в этом, прочитав хотя бы отрывок из его автобиографии: «Теперь я расскажу о том, как я родился, как я рос и как обнаружились во мне первые признаки гения. Я родился дважды. Произошло это вот как.
Мой папа женился на моей маме в 1902 году, но меня мои родители произвели на свет только в конце 1905 года, потому что папа пожелал, чтобы его ребенок родился обязательно на Новый год. Папа рассчитал, что зачатие должно произойти 1-го апреля и только в этот день подъехал к маме с предложением зачать ребенка. Первый раз папа подъехал к моей маме 1— го апреля 1903-го года. Мама давно ждала этого момента и страшно обрадовалась. Но папа, как видно, был в очень шутливом настроении и не удержался и сказал маме: «С первым апреля!». Мама страшно обиделась и в этот день не подпустила папу к себе. Пришлось ждать до следующего года.
Однако все папины расчеты рухнули, потому что я оказался недоноском и родился на четыре месяца раньше срока. Папа так разбушевался, что акушерка, принявшая меня, растерялась и начала запихивать меня обратно, откуда я только что вылез».

Литературные анекдоты.

Гоголь переоделся Пушкиным, пришел к Пушкину и позвонил.
Пушкин открыл ему и кричит: «Смотри, Арина Родионовна, я при-
шел!».
*

Однажды Пушкин стрелялся с Гоголем. Пушкин говорит:
— Стреляй первым ты.
— Как я? Нет, ты.
— Ах, я! Нет, ты!
Так и не стали стреляться.
*

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он шел по Тверскому
бульвару и увидел впереди Пушкина. «Конечно, это уже не ребе-
нок, это уже подросток, — подумал Лев Толстой, — все равно, дай
догоню и поглажу по головке». И побежал догонять Пушкина. Пуш-
кин же, не зная толстовских намерений, бросился наутек. Пробе-
гая мимо городового, сей страж порядка был возмущен неприличной
быстротою бега в людном месте и бегом устремился вслед с целью
остановить. Западная пресса потом писала, что в России литера-
торы подвергаются преследованиям со стороны властей.
*

Однажды Пушкин решил испугать Тургенева и спрятался на
Тверском бульваре под лавкой. А Гоголь тоже решил в этот день
испугать Тургенева, переоделся Пушкиным и спрятался под другой
лавкой. Тут Тургенев идет. Как они оба выскочат!..
*

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он играл с ними весь
день и проголодался. «Сонечка, — говорит, — а, ангелочек, сде-
лай мне тюрьку». Она возражает: «Левушка, ты же видишь, я «Вой-
ну и мир» переписываю». «А-а-а, — возопил он, — так я и знал,
что тебе мой литературный фимиам дороже моего «Я». И костыль
задрожал в его судорожной руке.
*

Снится однажды Герцену сон. Будто иммигрировал он в Лондон
и живется ему там очень хорошо. Купил он, будто, собаку бульдо-
жей породы. И до того злющий пес — сил нет. Кого увидит, на то-
го бросается. И уж если догонит, вцепится мертвой хваткой -
все, можешь бежать заказывать панихиду. И вдруг, будто он уже
не в Лондоне, а в Москве. Идет по Тверскому бульвару, чудище
свое на поводке держит, а навстречу Лев Толстой. И надо же, тут
на самом интересном месте пришли декабристы и разбудили.
*

Гоголь только под конец жизни о душе задумался, а смолоду у
него вовсе совести не было. Однажды невесту в карты проиграл и
не отдал.
*

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Май-
кову. Майков усадил его в кресло и угощает пустым чаем. «Пове-
рите ли, — говорит, — Александр Сергеевич, куска сахару в доме
нет. Давеча Гоголь приходил и все съел». Гоголь ему ничего не
сказал.
*

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным, напялил сверху львиную
шкуру и поехал в маскарад. Федор Михайлович Достоевский, царст-
вие ему небесное, увидел его и кричит: «Спорим, Лев Толстой!
Спорим, Лев Толстой!»
*

Лев Толстой очень любил детей. Они же его боялись. Они прята-
лись от него под лавку и шушукались там: «Робя, вы этого бой-
тесь — еще как трахнет костылем!» Дети любили Пушкина. Они го-
ворили: «Он веселый. Смешной такой.» И гонялись за ним стайкой.
Но Пушкину было не до детей. Он любил один дом на Тверском
бульваре, одно окно в этом доме. Он мог часами сидеть на широ-
ком подоконнике, пить чай, смотреть на бульвар. Однажды, нап-
равляясь к этому дому, он поднял глаза и на своем окне уви-
дел… себя. С бакенбардами, с перстнем на большом пальце. Он,
конечно, понял, кто это. А вы?
*

Однажды Лев Толстой спросил Достоевского, царствие ему не-
бесное: «Правда, Пушкин — плохой поэт?» «Неправда», — хотел от-
ветить Достоевский, но вспомнил, что у него не открывается рот
с тех пор, как он перевязал свой треснувший череп, и промолчал.
«Молчание — знак согласия», — сказал Лев Толстой и ушел. Тут
Федор Михайлович, царствие ему небесное, вспомнил, что все это
ему снилось во сне, но было уже поздно.
*

Лев Толстой очень любил детей. Бывало, приведет в кабинет
штук шесть, всех оделяет. И надо же: вечно Герцену не везло —
то вшивый достанется, то кусачий. А попробуй поморщиться — хва-
тит костылем.
*

Лев Толстой очень любил детей, и все ему было мало. Приве-
дет полную комнату, шагу ступить негде, а он все кричит: «Еще!
Еще!»
*

Пушкин часто бывал у Вяземского, подолгу сидел на окне. Все
видел и все знал. Он знал, что Лермонтов любит его жену. Поэто-
му он считал не вполне уместным передать ему лиру. Думал Тютче-
ву послать за границу — не пустили, сказали, не подлежит, имеет
художественную ценность. А Некрасов ему как человек не нравил-
ся. Вздохнул и оставил лиру у себя.
*

Однажды во время обеда Софья Андреевна подала на стол блюдо
пышных, горячих, ароматных котлеток. Лев Толстой как разозлит-
ся: «Я, — кричит, занимаюсь самоусовершенствованием. Я не кушаю
больше рисовых котлеток». Пришлось эту пищу богов скормить лю-
дям.
*

Тургенев мало того, что от природы был робок, его еще Пуш-
кин с Гоголем совсем затюкали: проснется ночью и кричит: «Ма¬
ма!» Особенно под старость.
*

Лев Толстой очень любил детей, а взрослых терпеть не мог,
особенно Герцена. Как увидит, так и бросается с костылем и все
в глаз норовит, в глаз. А тот делает вид, что не замечает. Го-
ворит: «Ох, Толстой, ох, Толстой…»
*

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Дер-
жавину Гавриле Романовичу. Старик, уверенный, что перед ним и
впрямь Пушкин, сходя в гроб, благословил его.
*

Тургенев хотел стать храбрым как Лермонтов и пошел покупать
саблю. Пушкин проходил мимо магазина и увидел его в окно. Взял
и закричал нарочно: «Смотри-ка, Гоголь (а никакого Гоголя с ним
не было), смотри, смотри-ка, Тургенев саблю покупает, давай мы
с тобой ружье купим». Тургенев испугался и в ту же ночь уехал в
Баден-Баден.
*

Лев Толстой очень любил детей и писал про них стихи. Стихи
эти списывал в отдельную тетрадку. Однажды после чаю подает
тетрадь жене: «Гляньте, Софи, правда, лучше Пушкина?» — а сам
сзади костыль держит. Она прочла и говорит: «Нет, Левушка, го-
раздо хуже. А чье это?» Тут он ее по башке — трах! С тех пор он
всегда полагался на ее литературный вкус.
*

Однажды Пушкин переоделся Гоголем и пришел в гости ко Льву
Толстому. Никто не удивился, потому что в это время Достоевс-
кий, царствие ему небесное…
*

Пушкин сидит у себя и думает: «Я гений, и ладно. Гоголь то-
же гений. Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царствие ему
небесное, гений. Когда же это кончится?» Тут все и кончилось.


Комментарии
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

Fill in the blank